Святые уголки России
Борис Ведьмин (1915-1994), фотограф из Сергиева Посада
Сегодня о фотографии
Каждый раз, как только электричка начинает свой путь в Москву, появляется возможность написать несколько строчек. Вся жизнь — мечта о хорошем снимке; не о том, который кого-то удивит и вызовет несколько похвальных междометий, — о том, который жить поможет: «Жить, чтобы снимать» — по рыцарскому девизу Клода Лелюша.
Первая короткая встреча с фотографией в далекие тридцатые годы. В Ставрополе, после возвращения с той самой незнаменитой "финской". Начались поиски работы и проба сил в разных жанрах. Работал в проектном бюро и на первый заработок купил «ФЭД» — 1940 года. Несколько месяцев первой любви и первые успехи и публикации в местной газете. И долгая, долгая разлука... Война, плен, лагеря... До 1956 года.
В 1957 на прилавках фотомагазинов — первые кассеты с «Агфа-колором» — всего по 1 руб. 05 коп., в шестидесятые— «Орвоколор», в семидесятые— «Орвохром».
...В «Новый ковчег» (Московский областной фотоклуб) пришел Валерий Генде-Роте.
Снисходительно похлопал знакомцев по плечу и начал рассказ о тайнах мастерства, о секретах успеха, о кознях врагов, о ничтожно жалких копеечных расценках на фотошедевры и так далее. Похвалился своей японской и мюнхенской техникой, «кодаком» и «фуджи»...
А мы сидели со своими «Зенитами» — ломаными-переломанными, латаными-перелатанными, перевязанными лейкопластырем — и понимали свое полное ничтожество перед этими искусами и возможностями сильных мира сего. Ни валюты, ни возможностей покупать импортную технику у нас не было.
Но по-прежнему менялись времена года, и на нашу долю оставалось вечное пиршество красок, и ничто не могло омрачить нашей радости, нашего счастья, нашей возможности купить отпускной билет на северный рейс Васьковского «ЛИ», и вот он наш заветный остров с его неповторимыми пейзажами и красками.
И виделась Кириллова губа, цветущий вереск, белый песок и синее-синее море. Вытерпим, выдюжим, дождемся своей минутки.
«Соловецкие острова — в накопитель!»
Поехали!
Антарктические чайки — крачки — прилетают на Соловки с берегов далекого острова Кергелен. Пролетев почти над всем миром более 16 тысяч километров, крачки спешат к узкой полоске Земли на Белом море — к острову Малая Муксалма.
Так и мы, услышав весной призывные крики перелетных птиц, собираемся в путь-дорогу к заветному острову...
В мае 1979 года мы добирались к Соловкам в одиннадцатый раз. В самолетной билетной броне Архангельск отказал — нет поля. В Талахе нам посоветовали попытать счастья на Кег острове, откуда иногда летают на Соловки «Ан-2». Переправились на пароме на Кег остров. На такой случай надеялись многие, и зал ожидания набился до отказа. Шансов улететь оказалось немного.
Выручили соловецкие моряки, которые возвращались на остров после Архангельских визитов. Не верилось, что можно взлететь с такого раскисшего поля, но объявили посадку, самолетик пробежал по лужам, добавил обороты, оторвался от земли и окунулся в темную беспросветную вату.
А над Соловками — голубой купол неба, в закатных лучах солнца засверкал лед на Святом озере, и мы благополучно завершили свой полет.
Между небом и морем, в жемчужном ожерелье тающих льдин смотрятся в воду замшелые крепостные стены. Немеркнущее солнце торопит приход весны, и в июне взрываются почки в березовых перелесках. Караваны птиц возвращаются к своим гнездам, и журавлиное курлыканье звучит над притихшими заливами и озерами. Две недели на Острове, две недели белых ночей и встреча с загадочными беломорскими миражами.
На Малую Муксалму прилетели соловецкие поселенцы — полярные чайки крачки.
Соловки познаются постепенно: по рассказам местных жителей, на собственном опыте, из небогатых музейных экспозиций. В те времена — семидесятые годы — перечень соловецких буклетов и книг был очень скудным. Но уже тогда фотограф Соловецкого музея — Артур Яковлевич, со своими самодельными фототелескопами начал собирать неповторимую коллекцию птичьих нравов и мог многое рассказать о соловецкой флоре и фауне.
На Малой Муксалме работает самая большая бригада добытчиков водорослей для Агарового завода — более пятидесяти карбасов плавает на окрестных плантациях ламинарии. Бригада многонациональная, собравшаяся на сезон со всех концов страны, поэтому трудно управляемая. Случается, что рабочие, в поисках добавки к своему небогатому рациону, охотятся за птичьими яйцами, и тогда тучи крачек пикируют на головы "охотников". Охотятся на птичьих поселениях и лисицы, перебравшиеся сюда по льду с Большой Муксалмы. Целый выводок молодых лисят встретился нам в море, под большим валуном на гвоздичном поле.
Когда семья Ивановских несколько сезонов работала на Малой Муксалме — Вика, дочь Жени Ивановского, навела в птичьих колониях порядок, прекратила грабежи, и крачки спокойно занялись своим потомством.
Но в холодные штормовые дни плохо и птицам, и добытчикам водорослей. Косить ламинарию способнее всего в тихие солнечные дни, когда хорошо видно морское дно. Однажды, когда два месяца подряд дождило и штормило, погибло почти все птичье потомство, да и самим крачкам пришлось трудно. Многие перелетели на озера, особенно на Красное, но и там не прокормишься и запасов на обратную дорогу не накопишь. В эти штормовые дни рыбаки истомились от вынужденного безделья и все чаще бегали на Большой Соловецкий в поисках спиртного.
Но однажды ночью затихло море, показалось солнце, и с первыми его лучами зашумел, забегал поселок, и, обгоняя друг друга, заводили карбасы, уходили в море, к Анзеру, на богатые плантации ламинарии. Уже в полдень возвращались карбасы, набитые до отказа водорослями. В очередь разгружали добычу у нехитрого крана. Небольшой самосвал без перерыва сновал к вешалам, сваливал на брезент пахнувшие солью и йодом водоросли...
В соловецких письмах отец Павел Флоренский рассказывает о своей работе по изучению беломорских водорослей. Он изучил и зарисовал более ста видов бурых и красных водорослей и разработал технологию получения йода и агар-агара. Еще предстоит собрать по крупицам всю историю этого беззаветного и скорбного подвига. И трудно переоценить его значение для военного лихолетья. Уже погиб сам Флоренский, но его открытия спасали тысячи жизней на фронте, в санчастях и больницах. Из архангельского металлолома, из ржавых железок и шестеренок, собранных на острове, мастерил Флоренский "денно и нощно" свой первый котел для выпарки агар-агара, свою установку для получения йода.
Он провел свои последние дни на тюках прессованного агар-агара, работая сторожем на заледенелых складах агарового завода...
На старых картах-гравюрах Зубова Большая и Малая Муксалма разделены проливом. Уже тогда пытались переходить с острова на остров, во время отлива, по мелководью. В те времена поморы чаще всего добирались на Соловки с летнего берега самым коротким путем — через Малую Муксалму.
В прошлом веке монастырские трудники насыпали между островами, в проливе у горы Фавор, каменную переправу, оставив протоку для морской воды. Через нее перекинули бревенчатый настил. Настил этот давно разрушен, бревна унесло льдинами. При отливе и сейчас некоторые островитяне пробираются с шестом, по малой воде, с острова на остров. Мы постояли возле стремительного потока и на такую переправу не отважились. Тем более что мы уже знали о гибели тракториста на этой переправе в некрепкий весенний лед...
Под крылом самолета показались муксалминская дамба, белые песчаные отмели, несколько строений рыбачьего поселения и розовое гвоздичное поле на обетованной земле крачек. Теперь они навсегда остались в нашей памяти. Несколько раз, во время осенних перелетов, мы видели крачек на наших подмосковных озерах. Мы приветствуем их, как добрых старых знакомых и желаем счастливого пути к далеким берегам.
И всегда надеемся на новую встречу на заповедной соловецкой земле.
